Интервью: Василий Галец. Накануне бенефиса.

Накануне бенефиса актёр Могилёвского драматического театра Василий Николаевич Галец согласился дать интервью корреспонденту сайта. Беседа проходила сразу после спектакля «...и вера». Мысленно актёр был ещё «на сцене», в образе быковского персонажа Ковешко... Поэтому первые вопросы были посвящены и этому «антигерою», и теме Великой Отечественной войны. Мэтр оказался не только приятным собеседником, но и философом, тонким ценителем театрального искусства и знатоком профессии. Текст интервью читайте в материале Екатерины Кирдяшкиной и Артёма Синиченко.

— Если позволите, сначала несколько слов о завершившемся спектакле «... И вера». Думаю, Вы ещё в образе Ковешко... У Василя Быкова этот персонаж однозначно отрицательный, а в Вашем исполнении он какой-то сложный — предатель и, тем не менее, интеллигент, слишком деликатный... На мой взгляд, Ковешко Василия Гальца не производит впечатление записного негодяя. Или это обманчивое впечатление?

— Это человек, который хотел выжить! Все хотели выжить... Правда, были те, которые не теряли при этом морального стержня. И таких было много. А Ковешко боялся физической расправы. Это моё мнение. Вообще Быкова очень сложно играть. Это писатель, у которого нет дна. В этом он похож на Пушкина, Гоголя. Поэтому мне тяжело говорить об этом образе однозначно.

— И всё-таки Ковешко — образ отрицательный. Предатель! Иуда! Как Вам удаётся вживаться в эту роль? (Василий Николаевич молчит и смотрит на меня подозрительно. Я запинаюсь и продолжаю говорить с дрожью в голосе) Неужели... вы... просто облачаетесь в костюм... и идёте играть?

— Не-е-е-ет! (протяжно). Это называется актёрский опыт, который накапливается с годами. Есть актёрская техника, есть, наконец, жизненный опыт. Вообще актёрство — это дело интимное. Как и любовь, кстати. Здесь рецептов быть не может! Специальных каких-то «настроек» нет. Я восхищаюсь прозой Быкова. И, пожалуй, всё...

— Значит, Вы просто вжились в этот образ? (спросила, и сама испугалась своей настойчивости. Василий Николаевич улыбнулся и заговорил — быстро и веско!)

— Ведь в нашей профессии самое главное — талант... Важно понять КАК! Интересно, каков персонаж в жизни? Мы наблюдаем за его повадками, поступками, образом мышления, речью. Актёрство — это очень сложная умственная профессия, потому что нужно изучить самого себя, близких людей, а это очень сложно! За маленькую зарплату (чуть улыбнулся и развёл руками — Е.К.) приходится прилагать такие титанические усилия! Сейчас энтузиастов среди молодых немного... И вот сегодня на спектакле я видел перед собой циничных молодых людей.

— Актёров?! (мои брови взлетают как-то сами собой вверх).

— Зрителей... Ну-у-у-у (протяжно), они ведь воспринимают всё то, что происходит вокруг нас (недовольно морщится). Конечно, мы не можем заставить их мыслить по-другому! Здесь уже ничего не поделаешь. Времена! Однако возвращаюсь к вашему вопросу...

Понимаете, тема спектакля для меня глубоко личная... Моей матери во время войны было всего 22 года. И у неё на руках было двое детей. Вот вы (обращается ко мне) можете представить себя на её месте? («Это просто невозможно!» — отвечаю я). Какая это ответственность! И даже не за себя, а за своих детей. Это я отвлекаюсь (как будто спохватывается).

Вот вам пример героического поступка. Это, конечно же, всё прошло незаметно, никаких званий, медалей... Когда немцы были в нашей деревне, они хватали детей, начиная с пятилетнего возраста. Пять, семь, десять, шестнадцать, и бросали их в машины. Никто же не знал, куда их везут. Все стояли, женщины держали при себе детей, а немцы детей вырывали...

Одна женщина каким-то образом вскочила в эту машину. А в конце войны она вернулась в деревню с одиннадцатью детьми. Каким образом? Как через всю Германию, через всю Польшу она их провела? Наград не получила, и умерла в одиночестве. Это был её выбор. И на эту тему мы говорим в спектакле «... и вера». Ведь перед каждым из нас всегда стоит выбор! И не обязательно должен быть героический подвиг. Нет! Выбор — это просто помочь или не помочь другу, брату, подруге...

Вот в вашей жизни (опять обращается ко мне), ведь наверняка случались такие ситуации!? От них никуда не денешься. И это очень важно! А когда в этом возрасте (возвращается к теме молодёжной аудитории) внутренние душевные качества ещё не накоплены. Как в этом случае быть? Возможно, молодые поймут наш спектакль, когда им будет тридцать лет. А время-то уже будет упущено! Человек должен выходить из театра с чувством перерождения, открытия для себя чего-то нового. Ведь именно для этого и служит театр.

— Если позволите, о театре... Вы представитель более опытного поколения актёров...

— Старшего, скажем так!

— У Вас больше опыта, мастерства, знаний. Но приходят молодые актёры... Сохраняется ли преемственность? Перекинут ли духовный мостик между поколениями актёров?

— Конечно! Самая лучшая учёба — в театре. В университете, в академии даются теоретические знания, но никогда заранее не знаешь, как нужно вести себя на сцене в той или иной ситуации. Театр... мы здесь все печём общий пирог: актёры, режиссёры, технический персонал, осветители. Правда, не всегда пирог нравится зрителям. Это да! Но мы-то — актёры — всё равно вкладываем в спектакль труд. И молодые это видят! Они заряжаются нашим энтузиазмом. Всё перечёркивает зарплата. На неё даже существовать невозможно...

— И остаются самые стойкие, самые преданные профессии...

— Ну, не знаю, может быть. Это трудно объяснить, почему мы пришли в эту профессию. Сравню опять актёрство с любовью: почему я полюбил эту, а не ту... (говорит распевно и разводит руками).

— А был какой-то переломный момент, когда Вам хотелось бросить всё и уйти из театра?

— Нет! Хотя я всегда говорю своим ученикам: мол, счастливы те, кто не поступил в театральный университет. (Смотрю удивлённо). Они не познают всех этих душевных переживаний. Именно ДУШЕВНЫХ! Ведь профессия наша очень душевная. Конечно, может, где-то они и жалеют, что ушли... Кто-то пошёл мыть полы, кто-то ушёл в круиз на лайнере, кто-то нашёл какие-то другие блага...

Я думаю, что надо слушать свое сердце и, опять же, делать выбор. А вообще наш лучший друг, лучший слушатель, советчик — это... наша подушка. Никто не знает о тебе столько, сколько она. Столько мыслей, снов, слов, слёз... И никому она их не выдаст.

— Василий Николаевич, могилевчане признают в вас мэтра комедийного жанра. А Вы сами как-то определяете своё амплуа?

— Не знаю, что обо мне говорят... Но я-то сам не имею права выбирать спектакль или роль. Дадут комедийную роль — буду играть её, дадут роль другого плана — сыграю по-другому.

— Но с большим воодушевлением Вы играете комедии или трагедии?

— Я все свои роли люблю. Лет двадцать пять назад был такой случай... Меня назначили на серьёзную роль, и на премьере публика смеялась. Потом меня сняли с главной роли и дали сразу роль второго плана. Публика опять смеялась. Тогда меня перевели в массовку, где я просто выходил в накинутом плаще. Смеются! Меня вообще удалили из спектакля. Всё дело в том, что я не попал в струю, нёс совсем другой образ, другое настроение. Бывало и такое.

— А какая была Ваша самая первая роль на сцене?

— Была такая пьеса «Трибунал» Макаёнка. Я играл там десятиклассника.

— А самая запоминающаяся роль?

— А они все запоминаются! Ведь роли, как дети. Они же — как дети.

— А курьёзы с вами случались?

— Ой, много их случалось (улыбается)! Были мы на выездном спектакле в деревне. Там обходились без зала, зрители как-то так, у забора, стояли. Стоял там и один хорошо выпивший человек. Он всё время пытался сесть, но его поддерживали за руки. Когда спектакль досмотрели до конца, мы кланяемся, зрители хлопают, а человек этот громко спрашивает: «А концерт?» (улыбается себе и нашей реакции).

— А теперь, с Вашего позволения поговорим о предстоящем бенефисе...

(Мэтр недоволен): «Я не знаю, что о нём сказать...».

— Почему «Инопланетянин»?

— Я не знаю, почему. Я не выбирал этот спектакль. И бенефиса не хотел! Славолюбие из меня давно «выветрилось». А что касается спектакля... Он о современных мужчинах, капризных, эгоистичных мужчинах, которые любят царствовать. Женщины меня поймут. Я бывал на разных фестивалях, где много одиноких, брошенных женщин. Потому что они не разобрались, выбрали не тех мужчин. Я не знаю, что получится. Это недолгий спектакль, да и рассчитан он на небольшое количество зрителей.

— Скажите, на Ваш взгляд, чего не хватает Могилёвскому драматическому театру? Каких спектаклей?

— О, это очень сложный вопрос. Ведь в спектаклях мы говорим о многом... Надо играть разные пьесы, разные роли, для разных зрителей. Мы часто ставим экспериментальные спектакли. Театр же развивается! Ведь в мире столько всего происходит! Мы не можем всегда угождать публике, хотя мы должны играть и «кассовые» спектакли.

Есть зрители, которые ходят в театр, чтобы, как они выражаются, «отдохнуть». Бывает, что мы восхищены режиссёром, пьесой, а публика не принимает спектакль. Случается, что язык не поворачивается произносить этот текст, а публика в восторге. Вот мои соседи, я живу на втором этаже, они никогда в жизни не были в театре. Зато увлекаются футболом. А я не могу понять, зачем взрослые здоровые мужики гоняются за мячом. Каждому своё...

— Вы выезжаете на гастроли. Наверное, можете сравнить могилёвскую публику и, скажем, питерскую, рязанскую (словом, другую)...

— Публика везде разная. Например, для нашей публики мы расставляем свои акценты. Мы знаем, в каком месте будут смех, а в каком — аплодисменты... У российской публики эти акценты смещаются.

— Это плохо?

— Это нормально! Искусство по-разному воспринимается людьми.

— А в кино Вы бы хотели сняться?

— Уже нет... Раньше хотел. Молодые все хотят! Это и слава, и совсем другая профессия. Хочется постичь и это, и то. Но что играть в современном кино? Кровь, зло? Шедевров очень мало. Я живу всё-таки тем старым кино... Классикой.

— Может, какая-то роль ещё не сыграна? (Василий Николаевич затаился, молчит. А я пугаюсь и быстро поясняю свою мысль). Кто-то мечтает сыграть Цезаря, а кто-то — Отелло...

— Нет... Что дадут, то и сыграю, то и полюблю. Я пристрастился читать белорусский журнал «Всемирная литература». Там такие повести печатают, что я в восторге. В том числе и белорусские. Тогда мне не надо никакой театр, никакое кино! Хотел бы, наверное, сыграть что-то такое, да ведь никто это не поставит.

— Какими, на Ваш взгляд, самыми главными качествами должен обладать актёр театра?

— Талант, актёрское мастерство, яркая внешность, сценическая речь. Ещё надо уметь вживаться в роль...

..........................

..........................